Aксиоматика и постулаты полагаемые в основания суждений принимаются без доказательств, на них строится определение и метод доказательства того или иного определения. Вы требуете доказательств истинности выбранной аксиоматике. Бог как творческий принцип и первопричина бытия аксиома. Принцип причинности основывающийся на аксиоме-постулате выполнимости принципа причинности сопоставляет каждому феномену-следствию онтологическую причину. Самодостаточность и стабильность электрона понимаемого как точечная элементарная частица не может иметь подобные свойства без соответствующей онтологической причинности. Атом Демокрита механистического материализма волюнтаристски лишён причинности своего бытия. Это тоже постулат веры принимаемый без доказательства. То есть материализм  это частный случай более общей идеалистической теории, в котором без доказательств постулируется принцип беспричинной самодостаточности материи, то есть материя и является первопричиной всего. Феноменология бытия как следствие указывает нам на разумность принципа причинности. Мы имеем некоторую совокупность феноменологии бытия, анализируем её с помощью разума, строим математическую модель на основании имеющийся у нас совокупности феноменологии бытия и ставим им в соответствие формализованную математическую модель. Оказывается онтологическая первопричина физической реальности разумна. Если первопричина имеет не только Бытие, Разум, но и целенаправленность разумное действие или волю, чтобы всё тварное физическое бытие привести в соответствие с наблюдаемыми законами. То есть Божественная воля выступает причиной стабильности электрона. Это тоже аксиома-постулат принимаемая без доказательства. Физики как науки такие богословские постулаты-аксиомы нисколько не мешают в построении теории, так как это причинные онтологические основания обустроенной физической реальности, а математическое моделирование происходит в области следствий или феноменологии физической реальности, то есть математическую модель можно поставить в соответствие с онтологической реальности, и как следствие делаем вывод о разумном обустройстве физической реальности.

Астроном королевской обсерватории в Гринвиче Мандер, проведя независимые расчеты, определил, что во времена Иисуса Навина к истории были прибавлены двадцать три часа и двадцать минут, что полностью подтверждает Библию, где сказано, что «солнце стояло почти целый день». Однако в общем вычислении было доказано, что к истории были прибавлены полные двадцать четыре часа. И тут объяснения ученым вновь дала Библия, ибо в 4 книге Царств 20:8-11 мы читаем о том, что Бог дал царю Езекии знамение, в результате которого тень на солнечных часах возвратилась назад на десять ступеней, что в точности равняется сорока минутам. Наличие «двойного» дня доказано не только математиками и астрономами. В летописях и сказаниях других народов, относящихся ко времени Иисуса Навина, также засвидетельствовано это. В Древнем Китае сохранились летописи, говорящие, что был день, равный двум, в правлении императора Ио. Коренные мексиканцы, потомки древней цивилизации, говорили европейцам, что в год «семи кроликов» был двойной день. Египетские жрецы показывали греческому историку Геродоту записи, где говорилось о необычно долгом дне. Вот лишь только некоторые общие подтверждения этого события. Но даже их вполне достаточно, чтобы убедиться в точности и достоверности Библии.

Для начала хотел бы просто поставить такой вопрос: возможна ли наука без критического отношения ученого к самому себе? Если ученый не хочет видеть ничего кроме того, что он открыл и до чего он дошел, если для него не существует иной правды, кроме собственной, если ему кажется, что он истина в последней инстанции, — разве может в таком мироощущении развиваться научное исследование?
А что такое ограничение гордыни? Существует ясное определение понятия противоположного гордости — это смирение. Смирение – условие научного поиска. Если у ученого нет смирения, нет осознания своей неправды, ограниченности, если нет готовности пересмотреть собственные взгляды, что называется, «наступить на горло своей песне» под воздействием фактов и доказательств, то нет и научного поиска. Ну, а если человек изобрел что-то, создал теорию, гипотезу, и вдруг его коллега доказывает, что она не верна? Кстати, это часто происходит на ученых советах, когда выступает один ученый, говорит что-то, потом его поправляют. В научном сообществе без такой дискуссии вообще немыслимо общение ученых. Почему всегда язык ученого более сдержан, чем язык человека, не дисциплинированного научной мыслью? Потому что он двадцать раз подумает, стоит ли ему в присутствии коллег вот это брякнуть, или надо еще чуть-чуть посчитать, потому что какой-нибудь сидящий рядом скромный профессор или доцент может и поправить: «А вот здесь вы просчитались, уважаемый коллега, и выводы должны быть совершенно другие».
Если ученый не может принять другой точки зрения, не может быть и научного движения вперед. А что значит принять другую точку зрения? Это значит признать, что не прав, а если перевести в систему церковную, религиозную, — это значит покаяться, покаяться в своей ошибке.
Таким образом, мы рассмотрели смирение и покаяние как факторы научного исследования, научного поиска, научной жизни. И если вы уберете эти два фактора, не будет научного развития. Будет просто борьба самолюбий, и ничего толкового из этого не получится. В конце концов, величайшая мудрость заключается в словах: «Я заблуждался, это моя ошибка». Замечательно сказал в свое время Цицерон: «Человеку свойственно ошибаться, а глупцу свойственно настаивать на своих ошибках».         Так вот, без смирения и покаяния глупец будет настаивать на своих ошибках и тормозить научное развитие.

Имея на руках явные доказательства "Большого Взрыва", многие астрономы готовы объявить о главном выводе из этой теории: о существовании Бога-Творца